Архив новостей сайта

Из пластинчатых мы собираем только лисички (или петушки, кто как их называет) да ещё рыжики, если вдруг попадутся. А так есть и грузди, волнушки, свинушки, на стволах попадаются вёшенки.

  
  
  

Сыроежек море. Разноцветные, ярко выделяющиеся в траве: и молодые — крепенькие, кругленькие, и старые — разлапистые «тарелки», иной раз больше ладони. Ещё какая-то поганкообразная мелочь на диво фотогенично растёт на пеньках и упавших гниющих деревьях.

  
  
  
  

Погибшие деревья быстро обживают трутовики. Их в подмосковных и владимирских лесах водится несколько видов. В пищу трутовики не идут, но привлекают внимание своим необычным обликом. Трутовики настоящий и окаймлённый живут много лет и, прирастая с каждым сезоном, могут достичь очень больших размеров. Первый выглядит достаточно невзрачно: серо-бежевые копытообразные наросты на стволах лиственных деревьев. У второго старые участки шляпки имеют серо-сизый или тёмный, почти чёрный оттенок, а внешний растущий край окрашен в характерные красно-оранжевые тона. Во влажную погоду трутовик окаймлённый выделяет капельки воды на поверхности. Этот процесс называется гуттация. Окрашенные в коричнево-бордовые тона дедалеопсисы трёхцветные отличаются своей нижней частью, на которой созревают споры — гименофором. Обычно у трутовиков гименофор трубчатый, а у дедалеопсисов — пластинчатый. Траметес разноцветный тоже может похвалиться яркой окраской. Его верхняя часть разделена на концентрические зоны белого, чёрного, зелёного, оранжевого, коричневого, а бывает и голубого, и фиолетового цветов. А на днях мы встретили... мохнатый трутовик! Этот редкий гриб похож на слегка намокшую пуховку или свернувшегося клубочком зверька и реально ворсистый на ощупь. И название у него просто очаровательное: постия пухлобрюхая.

  
  
  
  

В песке противопожарных канав в изобилии вылезают мячики ложнодождевиков и пантерные мухоморы с коричневыми, а не привычно красными шляпками. Часто встречаются в лесу грибы из семейства рогатиковых, в основном рамарии. Их ещё называют грибы-кораллы. Теоретически они даже, говорят, съедобны, но зачем экспериментировать, когда в округе полно нормальных, безусловно съедобных трубчатых грибов?

  
  

Подберёзовиков и маслят в тех местах, куда мы ходили, нынче практически не попадалось, подосиновиков вообще ни одного не видели, зато встречались моховики с «замшевыми» зеленоватыми шляпками, в изобилии росли козляки — родственники маслят (их ещё называют «сухой маслёнок»), польские грибы — родственники белых. Ну и сами белые. Крепенькие, в основном чистые. Добыл хотя бы два крупных белых гриба — считай, на суп уже хватит.

  
  
  
  
  

Хотя, если гриб вовремя не найти, он превращается в весьма неприглядное зрелище...

  

А ещё этим августом нам попался очень интересный трофей. Сперва показалось, что под кустом растёт белый гриб — большой, только испорченный, заплесневевший, потому что шляпка была какого-то странного цвета. А когда на ней от пальцев остались синие пятна, сразу всё стало ясно. Это действительно родственник белого гриба — гиропорус синеющий, в просторечии синяк. Два года назад мы нашли их первый раз в жизни, раньше ни разу не встречали ни в Московской, ни во Владимирской областях. (До 2005 года этот гриб вообще находился в Красной книге России, а на данный момент внесён в Красную книгу Московской области. Во Владимирской, по-видимому, с популяцией всё отлично.) И были очень впечатлены их способностью стремительно, насыщенно и даже слегка пугающе синеть при малейшем прикосновении. Но те грибочки были маленькие. А эти (всего их оказалось четыре) заметно крупнее — по форме и размерам настоящие белые. Только синие.

  

Сопка Шилова и сопка Трубецкого, как я уже упоминала, находятся по другую сторону дороги, ведущей в Долину вулканов. Первая венчает поросший травой холм, к ней несложно подняться по неплохо накатанной квадроциклами дороге (если ваc по ходу не забодают стада выпрыгивающих из зарослей кузнечиков ). Сопка Шилова представляет собой конгломерат небольших конусов (порядка десятка!), а уж сколько совсем мелких грифончиков — мы даже считать не пробовали. И большинство из них побулькивает и поблёскивает свежими лужицами, и время от времени задумчиво выдаёт порцию жидкой грязи, стекающей вниз. В предыдущие приезды мы сюда как-то не добирались, и такое богатство оставалось необследованным и необфотканным.

  
  

Сопка Трубецкого расположена на террасе пониже, и мы уже находили её раньше. Её кратер — небольшое озеро, из которого во все стороны изливаются потоки грязи.

  
  

Сопка Обручева получила название в честь русского и советского географа и геолога Владимира Афанасьевича Обручева. Это самый высокий из Булганакских вулканов (разные источники называют высоту от 12 до 15 метров), расположенный на южной оконечности сопочного поля, достаточно далеко от основной компании. До нынешнего лета мы тоже ни разу на ней не бывали и попробовали подняться на сопку по тому, что посчитали тропинкой, но на деле это оказалось пересохшее русло очередного грязевого ручья, в котором на такыре отпечатались чьи-то лапки и копыта. А потом и ноги начали проваливаться, так что мы свернули с этой «тропы» и дальше поднимались прямо по склону. Вершинная площадка сопки Обручева изрядно заросла, должно быть, значительных извержений давно не было (или народ туда не ходит и не вытаптывает местность ). Но на нескольких проплешинах обнаружились активные грифоны и небольшие лужицы жидкой грязи, вокруг которых белым налётом осаждается соль (или сода, или бура, или ещё какой минерал).

  
  
  

А ещё по пути к Булганакским вулканам мы нашли совершенно замечательное место — поселение золотистых щурок и сычиков, навертевших норок в меловом обрыве. Щурки были сама деловитость: влетали и вылетали, подобно ласточкам, сопровождая свои передвижения непрестанным щебетанием, лишь иногда присаживаясь передохнуть на растущие прямо на утёсе ивовые кусты. Они охотятся на крупных насекомых: бабочек, кузнечиков, цикад, даже пчёл и шмелей могут ловить (латинское название щурки переводится как «пчелоед»), и регулярно подлетали к своим норам с торчащей во все стороны из клюва добычей, похоже, не обращая на наблюдателей, то есть на нас, ни малейшего внимания.

  
  

А маленькие совы, определённые нами как домовые сычи, комочками сидевшие на пороге своих пещерок, наоборот, не отрываясь следили за нежданными посетителями, поворачивая головы вслед проезжающей мимо машине, готовые скрыться в норе при малейшем подозрении на опасность для тушки. Среди обитателей были как «прилизанные», поджарые взрослые, так и уже подросшие толстые и пушистые птенцы, у одного даже, кажется, сохранилось чуток пушка на голове. Сычи не любили яркое прямое солнце и выходили, только когда меловой обрыв находился в тени. А для фото-то, конечно, лучше побольше света. Но, учитывая, что до этой поездки сову в Крыму мы встречали всего один-единственный раз, даже понаблюдать за ними на пределе мощности телеобъектива — уже круто.

  
  
  

Согласно картам, вулканы расположены двумя группами. Большая основная, состоящая из семи сопок, названных по именам геологов — исследователей Крыма (кстати, у одной сопки может быть больше одного кратера): сопка Тищенко, сопка Андрусова, сопка Павлова, Центральное озеро, сопка Вернадского, сопка Обручева и кратер под названием Принц Ольденбургский (а вот до него у нас ноги всё никак не дойдут), и ещё два вулкана — сопка Шилова и сопка Трубецкого — немного в стороне, к западу от дороги. Сверяясь с нашими предыдущими фотографиями, обнаружили, что за прошедшее время сопочное поле не осталось неизменным. Какие-то кратеры «потухли» (вернее сказать, засохли), а какие-то конусы и озёра, раньше мирно дремавшие, наоборот, демонстрировали активность. Жаль, что «мухом» сейчас не полетать, такие большие объекты, как грязевые сопки, было бы интересно поразглядывать сверху. Но для наглядности могу показать фотографии с птичьего полёта 2019 и 2020 годов.

  
  

Сопка, названная именем геолога и минералога Александра Ивановича Тищенко, встречает гостей сразу возле спускающейся в долину дороги. Это, пожалуй, самый фотогеничный из конусов. Он достаточно крупный, симметричный, а с дороги его можно сфотографировать чуть сверху без дополнительных ухищрений. Вулкан несильно, но регулярно извергается — в каждый приезд мы его заставали действующим, — выдавая слегка закручивающиеся по дуге (что опять-таки красиво смотрится) «языки» грязи.

  
  
  

Сопка Андрусова, названная в честь русского геолога и палеонтолога Николая Ивановича Андрусова, за многие столетия своего существования неслабо так выперла вверх и вширь. На её вершине на данный момент расположено целых четыре кратера и множество мелких выходов, называемых грифонами. Два самых значительных кратера представляют собой большие круглые «лепёшки», состоящие из растрескавшейся на крупные ячейки грязи, застывшей концентрическими кругами. В наши предыдущие визиты эти кратеры «спали», а нынешним летом из трещин на поверхности выступала грязь, а на одной из «лепёх» образовалось активно пузырящееся озерцо. С южного края имеется ещё один небольшой кратер, который раньше, наоборот, бодро извергался, пузырился, и по склону стекал широкий грязевой поток. А теперь источник иссяк и грязь засохла. А ещё на восточной стороне сопки возвышается достаточно крупный холм — конусом это уже не назвать — с двумя время от времени активизирующимися грязевыми выходами. Говорят, что в 1927 году на сопке Андрусова произошло сильное извержение, во время которого на поверхность выделилось более 10 кубометров грязи.

  
  
  
  

Южнее сопки Андрусова расположена сопка Павлова (в честь геолога Алексея Петровича Павлова), представленная озером, которое в отдельные сезоны или после дождей разливается весьма широко, и конусом, названным в честь немецкого геолога и путешественника Германа Абиха. По-видимому, к воде и газам, присутствующим в грязи, конкретно в этом кратере добавляется нефть или что-то в этом роде, дающая маслянистые на вид чёрные разводы на поверхности озера.

  
  
  
  

По пути решили заглянуть в парк «Кудыкина гора», что в Липецкой области, недалеко от города Задонска. Не раз читали о нём в интернете и хотели посмотреть собственными глазами на знаменитого Змея Горыныча. Здоровенная бетонная скульптура весьма внушительна, при этом очень детальна: обрисована каждая чешуйка. К Горынычу подведён газ, и в 6 вечера (летом в 8) по выходными и праздникам он выдыхает пламя и утробно ревёт на радость туристам. Но мы приехали в будний день, так что, рассмотрев и обфоткав нашу цель (чтобы два раза не вставать, как говорится), прогулялись по окрестностям. Тем более что Змей расположен практически в центре, и по пути к нему в любом случае увидишь минимум половину парка.

  
  
  

Помимо Горыныча, на обширной территории парка есть конный двор, где представлены разные породы лошадей, и ферма с необычными для наших краёв животными. На Кудыкиной горе живут верблюды (ухоженные и стриженые), пушистые ламы и альпаки, страусы эму, мелочь типа козочек-овечек. Вход в парк и осмотр Горыныча бесплатный, но если хочется поближе пообщаться с живностью, готовьте денежку. По речке Каменке (к Каменке в Суздале отношения не имеет) плавают гуси, утки, чёрные и белые лебеди. В «древнерусской» (или скифской, так до конца и не определились ) крепости открыт музей народного промысла, где также проводятся мастер-классы. По территории можно как ходить пешком, так и прокатиться на электроавтомобильчике, конной повозке или верхом. Для желающих остаться на подольше есть кемпинг, гостиница и домики на большую компанию.

  

  
  

  
  

Вечером в Воронеже традиционно сходили на нашу любимую Чернавскую дамбу.

  

На следующее утро нафоткали подсолнухов. То ли на Черноземье тоже выдалась холодная весна и неприветливый июнь, то ли ещё что, но цветущих подсолнуховых полей на второй неделе июля по дороге попадалось не слишком много, преимущественно только-только распускающиеся. А вот чтобы полностью жёлтый ковёр — это редкость.

  

В Богучарском районе заметили прямо по курсу густые клубы дыма совсем рядом с дорогой. Так бы мог гореть лес или поле прошлогоднего бурьяна... или поле созревшей пшеницы.

Ехали частично по платным участкам М-4, частично по бесплатным. Навигатор более-менее вёл, показывал скорость и время прибытия. Но при этом настойчиво предлагал альтернативную дорогу не через Крымский мост, а через так называемые «новые территории». Причём его совершенно не смущало, что для этого нужно развернуться и проделать чуть ли не половину сегодняшнего пути в обратном направлении, накрутив ко времени прибытия ещё часиков десять... Мы делали ставки: будет ли он продолжать разворачивать нас уже от подъездов к самому мосту или нет? Будет! От станицы Старотитаровской развернитесь через ближайший съезд и на ночь глядя отправляйтесь в долгое путешествие через Ростов, Таганрог, Новоазовск, Мелитополь и Джанкой, чтобы спустя 17-18 часов прибыть в Керчь! И ерунда, что через мост остался какой-то час пути.

Мы подгадали так, чтобы попасть на мост около восьми вечера, народу со стороны Тамани тогда по вечерам в середине недели было мало. Наверняка уже все, кто ездит в Крым, знают Телеграм-канал, где каждый час публикуется сводка количества машин, желающих прорваться на/вырваться с полуострова. Повезло — проехали быстро, вообще нигде не задерживаясь. О потенциальной длине очереди напоминали только появившаяся разметка конусами да расставленные по трассе синие кабинки туалетов. На досмотр вообще, можно сказать, влетели с ходу, только уже внутри самого КПП обнаружилась небольшая, где-то 10-15 машин, очередь на сканирование, ну а мы поехали на ручной досмотр. Всё прошли минут за 15. Зато из Крыма вылезало душевно: пробка на встречке по ту сторону Керченского пролива тянулась до самого поворота с «Тавриды» на Керчь и, возможно, дальше, просто мы её уже не видели. И, слегка поплутав по улицам (навигатор счёл свой долг выполненным и на тот вечер нас покинул. А может, обиделся, что через верх не поехали ), закупились ужино-завтраком во «Фреше» (крымский аналог «Ашана» или «О'кея») и, наконец, добрались до съёмной квартиры. Ну вот, Крым, мы снова встретились.